Лебеди бывают разные… Коммуникационные риски ближайших недель

16 Апреля 2020, Четверг

Стенограмма второго zoom-завтрака, организованного РАСО.Практика 13 апреля 2020 г.

За завтраком собрались:

- Станислав Наумов, президент РАСО

- Олег Полетаев, вице-президент РАСО, директор по коммуникациям АНО "Цифровая экономика"

- Сергей Скрипников, член РАСО, директор по стратегическим коммуникациям АСИ

- Кирилл Токарев, телеведущий, РБК

- Вячеслав Лащевский, вице-президент РАСО, председатель совета директоров АГТ

- Алексей Чигадаев, член РАСО, iMARS China

- Екатерина Чистякова, директор по развитию фонда "Подари жизнь"

- Алексей Фирсов, вице-президент РАСО, основатель ЦСП "Платформа"

- Григорий Добромелов, член РАСО, директор Института прикладных политических исследований

- Игорь Минтусов, вице-президент РАСО, председатель Совета директоров «Никколо М»

- Антон Буланов, член РАСО, советник руководителя Роскачества

Завтрак организовали и модерировали:

- Ксения Трифонова, вице-президент РАСО, вице-президент КРОС

- Юлия Грязнова, вице-президент РАСО, директор по стратегии АНО "Национальные приоритеты"

Станислав Наумов

Мне кажется, что надо готовиться к введению чрезвычайного положения: полноценного, настоящего, классического, а не просто там чрезвычайной ситуации, когда ветер дует, и МЧС о чем-то предупреждает. Нет. Я думаю, что это будет реально чрезвычайное положение с передачей полномочий по администрированию текущей жизни нашей с вами, специальным структурам в виде военных. Это будет сделано осознанно. На мой взгляд, это абсолютно правильная мера, которая с социальной точки зрения позволяет рассчитывать на удержание стабильности. И дальше вопрос только, сумеет ли наша военная и гражданская администрации адекватно воспользоваться теми коммуникативными инструментами, которые обязательны к применению подобного рода ситуации. Поэтому сегодня я обозначаю эту тему, что надо готовиться к достаточно, может быть, не комфортной, но все-таки вынужденной и в каком-то смысле обязательной меры.

Скажем честно, никто до конца собственную реакцию, поведение на ближайшие 2-3-4 недели карантина, наверно, не представляет. То же самое мы не можем сказать на уровне мини-групп, которые нас окружают, как они будут друг с другом взаимодействовать, как мы с вами среагируем на те объективно востребованные меры социального дистанцирования, которое сегодня уже охватывает целые регионы, в данном случае, Москву и Московскую область.

То есть, первая тема: как мы можем представить себе коммуникации, я имею в виду эффективные коммуникации, работающие в интересах населения, в ситуации, когда будет введено ЧС.

Вторая тема, которую я хотел обозначить, вовсе не преувеличивая масштаб бедствия: мы живем в ту пору, когда даже та самая отдельная слезинка ребенка все равно вызывает у нас правильную реакцию. Мне кажется, что нужно обратиться к сообществам психологов, которые существуют для того, чтобы помочь тем людям горевать. Это тоже очень важно. Это тоже нужно видеть заранее. Почему я это сейчас обозначаю? Потому что мы пока идем шаг в шаг, нога в ногу, мы не опаздываем, мы не отстаем. Но нужно быть честными и начать играть на опережение по пессимистическому сценарию, то есть тех самых даже не черных лебедей, как таковых, а просто такой чёрной, фоновой картинки.

Наши власти боятся брать на себя ответственность в той мере, в которой они обязаны брать на себя ответственность. Потому что у них предыдущие 25 лет – это годы, когда они высокомерно коммуницировали с разными социальными группами со своей позиции, со своих придуманных формах агитации и пропаганды. А сейчас они столкнулись с ситуацией, когда нужно честно, глядя людям в глаза не бордюры продолжать выкладывать, не сочтите это за цитату социальных сетей. Каждое новое действие властей вызывает новые риски общественного характера. Если вы запрещаете (и правильно делаете) стройки в Москве, ответьте мне, как жителю Москвы и Московской области, где будут находиться несколько десятков, если не сотен тысяч трудовых мигрантов? Скажите мне. Когда я говорю о режиме ЧС, у меня нет мазохизма. Мне не хочется, чтобы на меня надели браслет и за мной следили. Но я хочу, чтобы власти посмотрели реально на то, как устроено сегодня наше общество. В нашем обществе очень много серых зон, которые в нормальное время позволяют всем как-то поддерживать общественный компромисс, консенсус и так далее. Но сейчас эти серые зоны становятся либо белыми, либо черными. Я за белую. Я за честную игру по правилам. Да, чрезвычайная ситуация. Да, ваши рейтинги рухнут. После того как закончится этот период времени, общество выкатит действующей власти всё, что только можно выкатить. Скорее всего, прокатит ее на любых свободных, демократичны и конкурентных выборах. Но вот я и призываю перестать кряхтеть над рейтингами. Оставьте свои рейтинги в покое, уважаемые политики. Подумайте о своей социальной ответственности. Вы не знаете, как будут себя вести люди, которые находятся два месяца без работы, и никто не знает. И единственная в этой ситуации превентивная мера от избыточной агрессии внутри общества, это нормальные полицейские меры, которые объявляются. Никто при этом себе косметику никакую не делает. Да, это нужно прожить и за это нужно будет заплатить. Заплатить политически и экономически. В конечном итоге, любого рода вынужденный отпуск должен оплачиваться. Мы пока видим какие-то полумеры. И это является предметом огромной социальной иронии сегодня во всех социальных сетях. Вот эту половинчатость нужно преодолевать как можно быстрее. Потому что не надо людей убеждать в том, что это каникулы за колючей проволокой. Это нормальная чрезвычайная ситуация и в ней тоже можно и нужно увидеть жизнь.

Алексей Чигадаев

У нас со Станиславом очень часто различаются мнения, но вот сейчас я присоединяюсь. Потому что вот то, что сейчас произошло в Китае, полностью подтверждает то, что он сейчас говорит. 8 апреля в Ухане сняли карантин. Изоляция длилась 76 дней. 76 дней суперзакрытого карантина. Но вот 8 апреля в 00 часов наконец-то, в город стали пускать машины, людей стали выпускать из города. Есть уже первые психологические исследования, которые не говорят ничего интересного, важного и супернового, но тем не мнее, главный пойнт, на котором они делают внимание, это необходимость заявлять понятные сроки. Сроки ввергают людей в наибольший стресс. Как показало исследование, люди боятся неопределенности. И когда людям говорят: сегодня карантин, завтра – каникулы на два дня, на три дня, на неделю, у всех начинается паника. Самый большой карантин был в Ухане в провинции Хубей, но еще в нескольких городах были отдельные карантины, вот на них делали исследование. Наиболее здоровыми вышли те люди, которым заявляли: карантин на 20 дней. Через 20 дней мы всё это снимем. Когда людям заявляли понятные сроки, люди с неудовольствием, возможно, но принимали участие в этой игре. Когда людям говорили, что это альтруизм, вы делаете это не ради партии, вы делаете это ради себя, ради своих близких, люди выходили с наименьшими потерями. Там ведь была ситуация гораздо страшнее, там не дали ни уехать, ни приехать. Люди могли оказаться и в гостинице, и разлученными со своими детьми, семьями, близкими. И вот альтруизм, понятные сроки, скорость и эффективность коммуникации стала наиболее весомым доказательством того, что люди могут нормально выйти из этого кризиса. Меньше всего пострадали студенты. По опросам, студенты не пострадали вообще. Больше всего пострадали врачи. Они сравнивают это с эпидемией птичьего гриппа. Китай оказался подготовлен еще и потому, что у них в 2003 была эта эпидемия. У них уже был опыт карантина. Поэтому у них исследования еще с тех пор сохранились.

И о риторике. Я посмотрел несколько статей, которые анализировали всё, что говорил Си Цзиньпин. Во-первых, это война. Китайский язык очень простой, потому что там есть несколько иероглифов, которые обозначают слово «война». Вы можете сделать контент-анализ очень быстро и очень понятно. Если разделить весь этап борьбы с коронавирусом на три этапа, он очень хорошо укладывается в эту схему на три этапа. Первая война – оборонительная. Это первые две недели. Си говорил: всё плохо, всё неладно, беда пришла в наш дом, мы должны дать достойный отпор. Следующие три недели - тотальная война. Подразумевается, что она на всей территории с участием всех структур. Именно структур. Все структуры брошены на эту войну. И последний месяц – народная война. То есть Си уже ушел от риторики того, что это партия помогает, что государство помогает. Мы все одна большая нация, мы все справляемся с коронавирусом. Была забавная история, которую на Нью-Йорк Таймс напечатали: один из партийных функционеров, коммунистической партии издал брошюрку: как быть благодарным партии за то, что она тебе помогает, и распространял ее на своем низовом уровне небольшом. Не города, а городского округа. И его разорвали в клочья в соцсетях, не сработала никакая цензура, великий китайский интернет и файрволл, его разорвали и на этом всё закончилось. То есть попробовали сделать что-то, чтобы сказать партии спасибо, но на этом все прекратилось. Теперь спасибо говорят только врачам.

Олега Полетаев

Я не исследую никаких других блогов, кроме блога Собянина, который я читаю вынужденно. Я прямо сейчас открыл самый свежий пост Собянина и еще раз его перечитал. И что я могу сказать? Я не понимаю, с кем разговаривает мэр через инструмент под названием «личный блог». То есть это какой-то легкий косметический рерайт его указа. И, самое главное, что там нет очень важной для меня части, про которую вначале говорила Юлия Борисовна, про которую упоминал Стас и которая беспокоит, наверно, очень многих людей. Власть говорит: вы держитесь. Но она не говорит, что она нас понимает и как именно она готова помогать.

То есть у него вся риторика очень казённая. Это разговор администратора, который не обосновывает свои действия, и самое главное, в этих словах нет той эмпатии, спрос на которую лично у меня есть. От слова совсем. Более того, я читаю комментарии к комментариям по поводу того, что имел в виду Собянин. Это в целом довольно любопытная форма. На огромное количество вопросов так называемый оперштаб ставит заглушки, если мы все одинаково понимаем этот термин. То есть «до следующих разъяснений». Заглушка, это когда сказать нечего, а сказать надо. «Об этом мы расскажем позже, по этому поводу мы уже говорили ранее, нам к этому нечего добавить». И большое количество жизненных ситуаций, которое связано с введением ограничений, остаются без ответа. Как навещать родственников, если надо? Почему волонтерам можно, а своим нельзя навещать? Как ухаживать за больными родственниками, живущими где-то удаленно? Я не хочу драму развивать. Я в том смысле, что огромный блок вопросов выпадает из этого общения, диалога. В сухом остатке блог как инструмент - это некая попытка упростить коммуникацию через указ. Но она не сильно отличается от армейского жанра чтения приказов перед строем. Там нет полноценного диалога и заинтересованности в том, чтобы ответить на вопрос, что делать. Там нет элементарных слов о том, что мы вам поможем справиться с ситуацией. То есть мы вас призываем посидеть дома, но мы вам поможем. Вот для этого у нас есть такая инфраструктура, психологи, социальные службы, звоните туда, туда – этого всего нет.

У нас довольно традиционная модель восприятия мира, что власти что-то скрывают и о чем-то недоговаривают. Сейчас я вижу, как и все, просто гигантский объем сообщений о том, как полнятся московские больницы, стоят очереди из карет скорой помощи на разгрузку и так далее. И вот это все, с одной стороны, давит, с другой, мне кажется, что творческий метод нашей пропаганды как-то уже себя успел исчерпать. В таком же режиме, ежедневно рассказывая про больницы и очереди из скорой помощи, еще две недели мы прожить не сможем. Все мы об этом уже узнали, сформировали к этому какое-то отношение, и нужна радикальная смена повестки. И эта повестка должна быть, на мой взгляд, о том, как мы будем из этой ситуации выходить, а не как мы будем продолжать всё дальше и дальше пикировать. Это совершенно не противоречит тому, о чем говорил Стас в части вводим/не вводим карантин/ЧС. Вопрос, что делать дальше и как переживать вот этот трудный период? На нём просто обязана сконцентрироваться власть, помогая людям эти ограничения переживать. Потому что больше, чем напугали, уже не напугать. Мой доклад окончен.

Юлия Грязнова

Мы находимся в сложной ситуации, когда у нас источник трансляции, к сожалению, один. И в такой ситуации множество источников – это еще большая неопределенность для людей. И у нас есть одна часть граждан, которые не просто напуганы. Они перепуганы уже до панических атак. К сожалению. Они сидят на лекарствах и не спят ночью, потому что им очень страшно. Но если вы откроете вчерашние социальные сети, то вы увидите огромное количество картиночек из регионов и Вербного воскресенья, где толпы абсолютно не напуганных ничем людей святят вербу. А кто-то идет на шашлыки. Поэтому у нас есть часть очень перепуганных, и, казалось бы: давайте перестанем пугать. Но как только мы перестаем пугать, мы статистически оставляем 10-20% граждан совсем ещё не напуганных ничем, которые продолжают гулять. И это проблема таких чрезвычайных ситуаций: аудитории разные, а источник информации один.

Екатерина Чистякова

Я нахожусь на другом полюсе от Китая, в США, здесь я про войну не слышала ничего. Хотя вокруг меня такой buzz (шум) со всех сторон – и губернаторы, и президенты, и население постоянно вещает что-нибудь. Здесь везде есть два слова – комьюнити и саппорт. Поддержка и сообщество. Я нахожусь в Массачусетсе, губернатор каждый день докладывает, сколько он аппаратов ИВЛ из федрезерва он заказал, сколько получил. Заказал больше, дали меньше. Говорит, что переоборудовал арену под госпиталь, который пока не заполнен, но это пригодится, когда сразу многие заболеют, у нас это все будет обязательно. И постоянные разговоры о том, как поддержать разные группы людей с разными потребностями и интересами, поскольку культура действительно индивидуалистическая. Как поддержать ребёнка в семье (а не то, как он уроки сделает). А ребенок какую травму получит от состояния неопределенности? И желательно, если ребенок маленький, чтобы мама была опорой в этом мире нестабильности. Для ребенка должны быть якоря: режим, постоянство, рутины какие-то. Спрашивают насчет абортов: что же делать? Это несерьёзные операции и можно было бы их запретить на время карантина, но они чувствительны ко времени выполнения, их нельзя откладывать. Есть женщины, желающие получить искусственное оплодотворение и находящиеся в процессе приема препаратов для подготовки, как быть? Бездомные – как им помочь. Люди с ипотеками - как им быть? Как помочь студентам? Есть много групп с какими-то интересами и эти интересы обсуждаются. Понятно, что в подобной ситуации не был никто, ни китайцы, ни американцы, ни русские никогда. И такое количество проблем одновременно не приходилось еще решать ни одному обществу. По этому поводу вокруг меня преобладает риторика поддержки, риторика учета интересов разных групп, несмотря на то, что всем страшно, и работу люди теряют, и увольнения массовые, конечно же, есть. Но тем не менее, не о войне говорят.

При этом, голоса самых бедных, меньшинств, они, как в России, так и здесь, наименее слышны. Слышны голоса в основном «помогателей». Я представляю фонд Подари жизнь. В России вы не услышите родителей детей, больных раком, им не до разговоров. Я могу от их лица что-то сказать.

Многие говорят, что им трудно. Но это не про недовольство властью, потому что здесь принято решать проблемы самостоятельно. Недовольство властью здесь в основном в разрезе предстоящих выборов, которые никто не отменял. Есть демократы, республиканцы. Они постоянно указывают друг другу на то, что плохо справляются с ситуацией. Но в основном именно в этой культуре больше разговоры о том, что-либо ты сам справляешься, либо тебя общество поддерживает. У власти есть обязательства – пусть вводят карантин, привозят ИВЛ, в конце концов. Я бы добавила, что недовольство властью выражается больше в том, что система здравоохранения не справляется. Система частная, но ее регулирование – забота государства. Но справедливости ради надо сказать, что ни одна система здравоохранения не готова была к тому, что массово все заболеют.

Вячеслав Лащевский

Поскольку мы делаем мониторинги, то я регулярно читаю и соцсети. Не случайно мой выбор такой системный, я вижу облако тегов, которое формируется на стороне общественности по соцсетям, и читаю мониторинги, что происходит в регионах. Стараюсь картинку иметь пошире. На мой взгляд, самая большая проблема, которая существует – это неопределенность. Вот она, если вспомнить наш математический аппарат, неопределенность первого и второго рода. Есть такие понятия. На мой взгляд, неопределённость первого рода - это то, что есть сегодня. Есть вещи, которые остаются вне зоны внимания и на что мы не получаем информации, например, мы не получаем информации, я согласен, по поводу рисков криминальной ситуации. Мы не знаем, где сейчас находятся наши гастарбайтеры, которые в России существуют. Мы не знаем, какая работа с ними ведется. Есть зоны, которые остаются вне внимания. У нас есть ситуации, связанные с экзаменами, с ЕГЭ, со студенчеством, с поступлением на 1 курс института. Ситуации постоянно меняются, но тоже существует неопределённость. И нечеткость понимания. Все время сроки двигаются в какую-то сторону. Есть неопределенности, связанные с завтрашним рабочим днем. Мы не понимаем, как будет завтра устроен рабочий день, каким образом будут организованы выплаты зарплат сотрудникам. Мы обязаны это сделать. Нас государство обязывает. Но непонятно, где для этого брать деньги. Потому что кредитная схема объявлена, но мы пытались брать кредиты в банках, это всё разговоры ни о чем. Это машины неработающие. Об этих неопределенностях надо говорить.

И я даже в большей степени думаю о том, что нужно говорить не столько о дне сегодняшнем, сколько о дне завтрашнем, это вопрос выхода из ситуации. Для меня, как человека, который занимается бизнесом и коммуникациями, очень важно, что будет завтра. Поиск путей решения, как мы будем жить завтра, как будет организована завтра система образования, как будет завтра организовано рабочее время. Какие есть кейсы для перехода на удаленку сейчас. Мне кажется, нам нужно как можно больше заглядывать в новую жизнь и как-то пытаться создавать позитивное ожидание. Я не сторонник того, что сказал Стас по поводу ЧС. Потому что, когда военные придут к власти, то это же выход мы понимаем, какой, как они будут власть передавать обратно. Я вообще против таких жестких мер. И, мне кажется, государство проходит вот эту нормальную ситуацию, потому что, чем жестче входишь в ситуацию, тем жестче из нее выходишь. Поэтому я считаю, что меры предпринимаемые должны быть достаточны. То есть не надо перегибать. Да, надо гайки подкручивать, но не надо их настолько жёстко закручивать, чтобы сорвать резьбу. Мы видим в Бельгии, в новостях, там реально уличные протесты, молодежь громит автомашины на улицах, магазины. Это от того, когда ты жёстко пытаешься ситуацию загнать в угол, ты получаешь обратный протест. Поэтому я за поиск компромиссов, баланса. Без фанатизма. Вот этот момент очень важный. Да, наверно, наша власть выйдет из кризиса, как и любая власть, с потерями. Я думаю, что она это осознает. Но, мне кажется, мы не заинтересованы должны быть в том, чтобы она очень крепко потеряла. Потому что это мы получаем уличный протест, и ничего хорошего в этом не будет. Мы должны конструктивно и созидательно пытаться эту ситуацию помогать власти проходить и выходить из нее. Иллюзий быть не должно. Власть не поменяется. Чиновник работает через указы. Но мы должны вот эти все административные вещи переводить на русский язык в своих коммуникациях. Я за такую созидательную историю и за то, чтобы то, что мы делаем, носило характер взвешенный, без радикализма. У меня такой подход к этой ситуации.

Кирилл Токарев

Я тоже жду жёсткого сценария. Какой степени жёсткости он будет, гадать не берусь. Мы уперлись в три риска – риски эпидемиологические, риски экономические, и соответственно, коммуникации. Проблема в том, что мы забываем про риски политические. Я бы вот здесь с Вячеславом хотел поспорить. Никакой единой власти по-прежнему нет. Да, у нас решение принимает один человек или несколько, но властных группировок, которые сейчас действуют очень разнонаправленно, несколько больше чем в тех же самых США, и никакого консенсуса, нужно ли нам здесь ЧП, ЧС и т.д., нет. И отсюда неопределённость только нарастает. Мне на самом деле больше всего пугающим кажется вариант политической нестабильности. Мне очень не нравится история с наделением дополнительными полномочиями губернатора. Потому что ряд регионов хотят дополнительной независимости, хотят больше полномочий. Недовольство в регионах к федеральным центрам крайне велико, как у элит, так и у простых граждан. Оно зреет. И мы просто как-то забыли про то, что у нас голосование 22 числа, которого очевидно, не будет. Мы забыли о том, что трансфер, очевидно, сорвался и не очень-то понятно, как все будет двигаться. А что делать с парадом. Так что риск политический мне кажется одним из наиболее серьёзных. Ну и второе, соглашусь здесь, в 2014 году мы видели серьёзный прирост по уличным грабежам, по еще ряду статей. Очень неохотно у нас компетентные органы делились этой статистикой, но увы, мы увидим такой же, а может быть, даже более серьёзный рост по ряду преступлений. Понятно, кто выйдет на улицу и уже, кстати, выходит. Но пока адекватной статистики нет, насколько мне известно.

Григорий Добромелов

Мы только что закончили сбор и анализ всех постановлений и документов глав и правительств всех 85 регионов с точки зрения мер, которые они опубликовали, с точки зрения того языка, на котором они общаются с населением. В регионах картинка абсолютно другая. Мы все погружены в уютную фейсбучечку и в блог Сергея Семеновича, а на самом деле регионы-то еще в принципе этот коронавирус в основном не видели. Это первое. Во-вторых, очень четко видна волновая динамика. Большинство регионов выпустило по 5-6 итераций своих нормативных документов, которые ограничивают граждан и вводят те или иные режимы. При этом эти режимы абсолютно разные. Кто-то вводит ограничения, связанные с комендантским часом. Кто-то закрывает границы. Кто-то приостанавливает деятельность учебных заведений, кто-то ТРЦ закрывает и закрыл их сразу же после обращения Путина, кто-то это сделал буквально пару дней назад. Кто-то вводит продуктовые наборы для граждан. Кто-то вводит запрет на нахождение в рекреационных зонах, кто-то не вводит. А самое главное, все это написано таким языком, что через это пробраться любому даже самому внятному человеку катастрофически сложно. Все постановления представляют собой кашу из пожеланий, обещаний, запретов, и каких-то еще мантр в адрес населения. Всё это расположено, где угодно, на сайтах администраций или вообще только на Официальном портале правовой информации, куда никто из нормальных людей никогда не заходит. Единицы буквально ввели отдельные разделы, где можно увидеть все документы. И чаще всего это просто братская могила. В лучшем случае это пересказано пресс-службой своими словами, при этом эти слова имеют очень отдалённое отношение к реальным нормативным вещам, которые прописаны в документах.

Повторюсь в регионах картинка абсолютно другая, по сравнению с Москвой. Жители совсем по-другому на это реагируют, и настоящую реакцию граждан мы пока еще, по-хорошему, не знаем. По фейсбуку неправильно судить. Большинство граждан страны общаются в ВК, Одноклассниках, и, кстати, губернаторы в основном идут туда. Многие записывают видеообращения. Но единицы из губернаторов, кто делает это в режиме лайф. Я видел такие обращения у Чибиса, у Бречалова, такие обращения были у Алиханова. Остальные – стандартная форма: я на фоне баннера по телесуфлеру прочитаю вам выдержки из своего указа. Никакого теплого и близкого общения с гражданами вообще не происходит. Чаще всего люди даже отдалённо не понимают, а что же от них власть хочет? И самое главное, они не понимают, почему вводятся все эти меры, потому что, с точки зрения простого обывателя, когда он смотрит на цифры, вроде бы поводов для столь жестких мер и паники нету. А когда им власть объясняет: ну вот, потерпите, будет хуже, - они тоже этого не могут понять, потому что это для них это обещания без понятного горизонта. Я согласен с коллегой, который рассказывал опыт Китая: мы не объясняем, почему, мы не устанавливаем внятные сроки, а губернаторы чаще всего не устанавливают эти сроки. Если посмотреть на их документы, то чаще всего: вводим на неделю, потом продляем, потом еще чуть-чуть. А тут еще чуть-чуть. А почему мы ввели это еще чуть-чуть? Мы сейчас эти данные еще будем сравнивать со статистикой по выявленным коронавирусам и смертности. Пока что –корреляции между вводимыми мерами и ухудшением ситуации почти нет.

Алексей Чигадаев

Я хотел еще раз уточнить про комьюнити. Почему-то к Китаю относятся как к высокообщинному обществу, что там коллективизм и все друг друга любят, и огромный клан. На самом деле это не так. Там есть семейные кланы, но комьюнити вот именно таких, соседских, в принципе не существует. Поэтому в Корее сейчас так популярны церкви. Потому что они формируют какое-то комьюнити, вокруг которого ты можешь сплотиться. В Китае государство монополизировало все каналы коммуникации, государство было единственным каналом помощи, единственным решалой проблем, единственным боссом, не было чатиков подъезда, не было объявления о помощи, не было волонтёрских движений. О них никто не говорил. Вам поможет только государство. Вот прямо сейчас, в кризис, государство решит ваши проблемы, а вы сидите и ничего не делаете. Вам не помогут волонтеры, вам не помогут добрые люди. Потом, когда кризис закончится, выкарабкивайтесь сами. Высокоиндивидуализированное общество, капитализм жуткий. Поэтому все, что будет дальше – это ваши проблемы.

При всем при том, статистики очень мало. Но сравнивая с 2003 годом, есть несколько показателей. Нам говорят о количестве регистраций браков и разводов, на самом деле там нет особой корреляции. Все в пределах нормы. То есть сказать, что изоляция повлияла на отношения – такого нет. Коронавирус - это триггер. Если у вас отношения были плохие, они быстрее развалятся, если были хорошие - вы быстрее поженитесь. Если бы коронавируса не было, его бы надо было придумать. Это не причина кризиса. Это просто триггер запуска всех тех проблем, которые уже были. Рост домашнего насилия. Вот поэтому у нас есть совершенно точные цифры, китайские феминистки кричат об этом. Их никто не слушает, конечно же, независимые организации пытаются что-то сделать. Но полиция занята не тем. Рост семейного насилия есть во всех странах. Не только в Китае. У нас это тоже будет.

Последнее, что я хотел сказать. Стигматизация. Это очень страшно. Сначала китайцы были стигматизированной группой. Вы, китайцы, плохие, китайский вирус, - говорил Трамп. Сейчас китайцы стигматизируют бэк: вы, японцы, сдохните там, вы, американцы, плохие, нам обратно заразу свою возвращаете, вы, итальянцы, европейцы, русские плохие, мы от вас закроемся. Очевидно, что это не уйдет в один день, это будет продолжаться. И это будет не только на межгосударственном уровне, вы, русские, американцы, китайцы, японцы плохие, но вы там у себя, в Ухане, у вас была чума, мы вас к себе не пустим. У вас в Хубее была чума, мы вас к себе в Харбин не пустим. Очевидно, что внутри социума это тоже будет. И это будет распространяться на людей, которые пострадали от этого, это будет распространяться на девушек, которые пострадали от семейного насилия. Это будет распространяться на бизнесменов, которые потеряли свой бизнес: это ты виноват, что не смог сохранить свой бизнес. Это те триггеры, которые были после Сарс, будут сейчас и которые уже видны.

Игорь Минтусов

Мы находимся в профессиональном чате Российской Ассоциации по связям с общественностью. Мы здесь находимся, как эксперты в области коммуникаций. Я бы предложил сузить нашу дискуссию в этой зоне. Что я имею в виду? Я имею в виду конечный, итоговый продукт, который у нас должны получиться после нашей вот этой и ряда других дискуссий, которые мы будем продолжать вести в профессиональном чате Российской ассоциации по связям с общественностью. Я считаю, что резюме и хороший был бы продукт Российской ассоциации по связям с общественностью, если бы мы в формате наших регионов, где мы живем, в данном случае, в Москве и не только давали системные, конкретные рекомендации товарищу Собянину и людям, которые отвечают за коммуникационный блок от имени РАСО. Я лично считаю, что правильно, что каждому региону дали возможность проводить свою коммуникационную политику в области коронавируса. Я не согласен, что нужно эту политику проводить везде, как в Москве. Итоговое предложение: создать такую рабочую группу, которая будет координировать, Юлия или Олег Полетаев, чтобы давались эти рекомендации. Я лично готов войти в группу, которой будет заниматься Олег, так как живу в Москве. И с удовольствием принял бы участие в рекомендациях Собянину в его коммуникативной политике по отношению к жителям Москвы для того, чтобы она была более эффективна.

Алексей Фирсов

Есть два подхода к организации коммуникации. Первый - брать тот контент, который мы получаем, чтобы упаковать, отработать, передать в публичное пространство. Мы здесь в качестве мессенджера.

А второй – организовывать коммуникации между стейкхолдерами и за счёт этого создавать контент. Я здесь возвращаюсь к моей любимой теме площадок. Чего явно не хватает сегодня – это выполнить функцию организации взаимодействие между разными участниками ситуации. Есть запрос от общества: как нам жить дальше, на какие ресурсы мы можем рассчитывать, каковы наши перспективы и так далее. Есть еще какие-то группы. Нет процесса, который позволял бы организовать между ними взаимодействие. Нет такой функции, потому что, как правило, коммуникационная работа сейчас сводится к тому, что коммуникатор, пиарщик встроен в некую структуру, штаб, компанию, институт и отрабатывает то, что «прилетело», как здесь выразился коллега. Нужна не трансляция, даже если она технологически совершенна, хотя покажите мне это совершенство; нужно взаимодействие, разговор. Но разговор – это эмпатия и понимание той ситуации, в которой мы оказались. Понимания нет, понимание не рождается из одновекторной коммуникации, потому что любая одновекторная коммуникация сразу попадает в поле критики: мы с вами не согласны, у нас другие аргументы, вы нам неприятны и т.д. Но пространства, где эти аргументы соотносятся и считываются, не существует.

И второй момент, связанный с этим, у нас сейчас, как правило, коммуникация привязана к текущему моменту. Текущий момент перенасыщен. Информационных импульсов очень много. Они, конечно, разного качества. Но тем не менее, сейчас определённый профицит информации, в любом случае. Если организовывать какое-то информационное взаимодействие, то было бы интересно делать шаг вперед. Сейчас война, будет послевоенный период. Он все равно наступит в горизонте этого года. Мы можем спорить о месяцах, но он наступит. И вот сейчас было бы очень интересно выступить некой площадкой. Очевидно, это задача не только для РАСО, нужна некая система партнерств. Кстати, АНО «Национальные приоритеты» может быть в этом ряду, потому что это же разговор о национальных приоритетах, в конце концов. Выступить площадкой, которая стала бы рефлексировать над тем, что будет во второй половине этого года и дальше. Восстановительный период. НЭП. Новая экономическая политика, новая социальная политика. НСП – тоже неплохая аббревиатура, которая позволит как-то переструктурировать общество – извлечь те уроки, которые могут перевести кризис в его продуктивную плоскость, то есть сделать кризис продуктивным. Вот эта история была бы крайне актуальна. Вывести коммуникации из функции транслятора в область организации взаимодействий между всеми участниками процесса.

Антон Буланов

Основной функцией власти является то, что называется инженерия согласия. Когда власть обеспечивает согласие в обществе между женщинами, мужчинами, богатыми, бедными, национальными группами, между Москвой и провинцией. Коммуникации, как правило, выстроены по тем осям, по которым власть обеспечивает вот эту самую инженерию согласия в обществе. Проблема заключается в том, что в этом кризисе образовались совершенно новые оси, по которым необходимо в обществе обеспечивать согласие. Коммуникация власти идет по старым осям, не успевая не только перестроиться. Новые оси это: Москва - регионы или, например, бизнес умирающий – выживающий госсектор. Но главная из них – это ось, которая начинает прокладываться, возникать внутри самого человека. Потому что я думаю, что мы через какое-то время, если эту ось власть не идентифицирует, увидим такой хороший, правильный зомби-апокалипсис. Только, в отличие от фильмов, которые показывают людей со стеклянными глазами, окровавленными ртами, которые идут громить супермаркеты, мы увидим большое количество людей с психическими расстройствами, нервными срывами, всевозможными психозами и т.д., потому что люди оказались совершенно не готовы, как это ни высокопарно прозвучит, ко встрече с самими собой и своими близкими. Если эта самоизоляция продлится еще хотя бы пару месяцев, мы увидим большое количество этих психических заболеваний. Почему так происходит? Вот эта неопределённость: сколько дней продлится карантин, будет карантин или нет, будет введено ЧС, военное положение или не будет, что будет разрешено, что не будет, будут платить деньги, не будут платить деньги. И вот это и многие другое, что никто не объясняет, создает ощущение неопределённости. Неопределённость – это важнейший стресс-фактор, который приводит к разным психическим последствиям. И из них стресс, который изматывает человека и истончает его нервную систему, оно одно из наиболее легких.

Проблема в том, что власть уровень стресса не снижает своими коммуникациями, а должна была бы снижать. Почему 40% поддерживать военное положение, а через какое-то время этот процент, скорее всего, будет расти. Потому что военное положение, как бы плохо это ни было, это определённость. Потому что военная власть, любовь к военной власти, это всегда любовь к определённости. Люди сейчас в ситуации, когда они за любую определённость будут благодарны. Были опыты, довольно знаменитые, которые описывают поведение крыс, когда крысам давали через непредсказуемые промежутки времени разряды в клетку электрические и у таких крыс глюкокортикоиды вырабатывались, и язва желудка образовывалась и т.д. Когда крысам этим начинали перед разрядом электричества подавать звуковой сигнал, через какое-то время у крыс происходило то, что называется, оперантное научение, и уровень стресса у крыс снижался. То есть током били, как раньше, только предупреждали и объясняли, что сейчас будем бить током. В этом случае у крыс снижался уровень стресса. К сожалению, в этом случае мы такие же примерно. Поэтому я считаю, что главная функция сейчас власти в рамках ее обязанности по инженерии согласия, это снижение стресса за счет создания большего уровня определенности, еще важно, что эту определенность создать просто старыми добрыми методами за счет, например, обещаний: «смотрите, всё будет хорошо», или там: «не волнуйтесь, всё под контролем», не удастся. И чем дальше, тем меньше такого рода вещи будут работать. И последнее. Поскольку все сейчас более-менее дезориентированы, я наблюдаю, что достаточно и эффективно снижающие неопределённость мысли появляются на стыке социологии, коммуникаций, психологии, политологии. И я предлагаю всем подумать о том, что, может быть, мы стоим на пороге появления некой новой метадисциплины, которая все это объединит, метапрофессии. Потому что каждая из этих профессий в отдельности, как это было раньше, свою неэффективность проявляет чем дальше, тем больше. Поэтому, мне кажется, что такая конвергенция может быть интересной темой для обсуждения.

Прикрепленный документ:
Zoom-завтрак стенограмма.docx